Бывший директор НАДА: Нашим спортсменам, как и тренерам, больше нужен психотерапевт, нежели психолог

Профессор Николай Генрихович Кручинский, бывший директор НАДА, а затем НИИ физкультуры и спорта, уверен, что помощь врачей спортсменам уже не поможет. Им стоит обращаться к психотерапевтам. Но и врачей Кручинский называет едва ли не сумасшедшими, а также рассказывает еще много интересного о белорусском спорте. 

 
 
«Если комментировать ту ситуацию, о которой нам рассказал Иван Тихон, то могу сказать так: «Нет пророка в своем Отечестве». Тогда как вытащить легкую атлетику? Борис Тасман в своей публикации называет четыре позиции: жилье, зарплата, медицинское обслуживание, фармакологическое обеспечение. Пользуясь случаем, позволю себе сказать Тасману, что нету медицинского обеспечения, это чиновничье изобретение, которое не совсем корректно по отношению к людям в белых халатах.
 
О тренерах. Они – во главе угла. В своей публикации Тасман уже говорил, что специалисты стали уходить в связи с пертурбациями, связанными с сокращением аппарата госслужащих. В районах исчезают отделы спорта. Хотя, по последней информации, вроде бы кое-что пытаются вернуть обратно. А в Брестской области, к примеру, сохранилось управление спорта. Там не торопились все ломать.
 
Подготовку спортсмена элитного класса должна обеспечивать целая команда. Испанцы ввели так называемую планетарную модель. Это когда атлет – планета, а вокруг него спутники – персонал, необходимый для качественного развития спортсмена.
К сожалению, за все шесть лет, которые я тесно работаю в спорте, функционеры не поняли этой простой вещи. Необходимо преодолеть психологический барьер. Эту ситуацию наглядно объяснил академик Платонов, который приезжал к нам вскоре после Олимпиады в Лондоне и читал лекцию в Высшей школе тренеров. На ней присутствовал тогдашний министр Олег Качан, помощник президента по спорту. Я сидел чуть сзади. По загривку человека очень хорошо видно его эмоциональное состояние. Видел, как они активно стали записывать. А ведь мы четыре предыдущих года им об этом только и говорили. Но вот когда приехал академик с Украины, они резко кинулись конспектировать. А что он сказал? То, что советский опыт сегодня во всем мире раскатан по молекулам и атомам. Что необходимо искать новые формы. А то, что мы сегодня отказываемся от тренеров, обладающих богатым опытом, я считаю преступлением национального масштаба.
 
Вы можете со мной не согласиться, но я скажу крамольную вещь – с вашей точки зрения. В последние 25-35 лет воспиталась плеяда наставников, которые не владеют методикой тренировки, а уповают на волшебную пилюлю или золотой укол. И здесь мы опять возвращаемся к вопросу о форсаже. Так зачем мы 20 лет вкладываем столько сил и денег в этих спортсменов?
 
Моя бабушка гоняла великого советского вратаря команды лейтенантов Владимира Никанорова (когда его привезли играть за ЦДКА, он спал у соседа-тренера на сундуке) за то, что он не вытирал за собой пол после пользования общим рукомойником. Вы только представьте, будучи элитным спортсменом, человек спал на сундуке у наставника!
 
Еще один момент, который мы затрагивали: провал команды из-за отсутствия фармакологии. Или спортсмен сам расписывает фармакологическую программу. Почему мы к этому пришли? Система построена таким образом, что, как говорится, выигрывает команда, а проигрывает – тренер. А тренер потом говорит – что ученые виноваты и врачи. И мы пожинаем плоды того, что врачей не хватает! А раз не хватает врачей – то нет и фармакологии. И это потом дает тренеру и спортсмену повод заявить: «А что вы от нас хотите, когда нет того, того и этого?»
 
Но ведь потенциально-то все это есть! Просто искусство главного тренера еще и в том, что он должен обладать еще и навыками менеджмента. У кого-то они выражены больше, у кого-то – меньше. И это обстоятельство тоже в какой-то степени обеспечивает климат в команде.
 
Начиная с 2006 года я неоднократно говорил, что беда Бадуева в том, что легкая атлетика – индивидуально-командный вид спорта, разнообразный и разношерстный. А ведь еще и коммерциализация сегодня пришла. Это не Советский Союз, когда год готовились к чемпионату Европы, а потом к Олимпийским играм. А больше-то международных стартов особо и не было. Владимир Алексеевич Амвросьев, один из апологетов метания молота в стране, который трудился завотделением у меня в клинике, говорил мне о том, что чемпионат Европы выиграть было легче, чем первенство СССР. Так ведь так и было!
 
Наверху должны прийти к пониманию одной простой вещи: мы сегодня в такой ситуации, когда вынуждены сделать шаг назад. И это касается не только легкой атлетики, но и всего белорусского спорта.
 
Опять скажу крамольную мысль: двенадцать олимпийских медалей для страны с населением в девять миллионов человек – вполне приемлемый результат. Следом за нами расположились страны с будь здоров каким экономическим потенциалом. Но нам хочется, чтобы мы постоянно были в десятке. Но извините, для этого нужно создавать определенные условия!
 
Часто возмущаются: почему нет спортивной науки? А кто-нибудь из функционеров видел, в каких условиях она сегодня существует? Предыдущий министр один раз был в НИИ физкультуры и спорта, и во время своего визита удивлялся: «И как вы здесь живете?». Вот так и живем! А все почему? Помните из известного фильма: «Любите ли вы театр так, как люблю его я?» Я своим аспирантам нередко задаю вопрос: «Ты для чего пришел? Чтобы заниматься наукой или для того, чтобы себя в ней полюбить?» Тренер по лыжным гонкам Виктор Камоцкий как-то признался, что он своих спортсменов тоже спрашивает: «Ты любишь себя в лыжных гонках или лыжные гонки в себе?» С этого надо и начинать спортсменам. Причем еще в возрасте 12-14 лет.
 
С 2006 года только и слышу по поводу необходимости психологов в спорте. Но мне кажется, что нашим спортсменам, как и тренерам, больше нужен уже психотерапевт, нежели психолог. А для мальчика и девочки, которые только пришли в спорт, главный психолог – тренер. Он и научит, он и покажет. Но есть ситуации, которые сражают наповал, когда тренер звонит и спрашивает: «А можем мы уже тестостерон вколоть, девочки уже подросли». И я отвечаю: «А ты своей дочке уколешь тестостерон?» Молчание в трубке… Это как частность, но зачастую исключения только подтверждают правило.
 
А теперь о том, что наша фармакология отстала. Госпожа Остапчук в последней своей публикации заявила, что спортсменам предлагают отечественные препараты, которые, условно говоря, вредны для желудка. Но это чистой воды профанация! По одной простой причине, что сегодня тот же наш минский завод медпрепаратов имеет международный сертификат. А чтобы его получить, нужно не один пуд соли съесть. В мире, если говорить о фармацевтической промышленности, есть около пяти-шести фирм, выпускающих субстанции – действующие начала лекарственных средств. И весь мир у них покупает. Если завод выпускает тот же аспирин, значит, субстанция куплена у адекватного, нормального производителя. Потому что аспирин относится к категории лекарственных средств, прошедших серию испытаний.
 
А вот что касается биологически-активных добавок, то здесь, конечно, «терра инкогнита». Но и этот вопрос, имея в арсенале национальную антидопинговую лабораторию, можно отрегулировать. И к этому уже подвели: «Приходишь на рынок торговать БАДами, будь добр, сделай анализ». Но беда в том, что Минспорта с Минздравом никак не могут найти консенсус. Ведь если я хочу продать здесь добавку, она должна пройти гигиеническую серитификацию, которая подтвердит, что продукт не вреден. Научно-практический центр гигиены вправе сделать этот анализ и дать результат.
 
Точно так же производитель или импортер БАДов должен бы приходить в антидопинговую лабораторию, платить за анализ и получать сертификат. Но мы уперлись в одну вещь: спортсмен хочет, чтобы ему купили всю фармакологию за бюджетные деньги. Но в мире так не бывает! Там атлет получает деньги на подготовку. Из этих средств он платит тренеру, менеджеру, массажисту, доктору и так далее. В этой ситуации нужно что-то вкладывать, из своего кармана в том числе. Но тогда ты должен быть защищен и знать, что эта биодобавка нормальная. Казалось бы – получаешь сертификат, и вопрос снят. Но беда в том, что этих добавок так много, что центр спортивной медицины, который за бюджетные деньги закупает фармакологию для национальных команд, не в состоянии эту ситуацию переварить. Но мы в состоянии наладить сертификацию БАДов на предмет содержания в них запрещенных веществ.
 
А проблема в том, что Минздрав справедливо заявляет, что этот анализ стоит денег, и пусть Минспорта нам заплатит за эту кухню. Но так не получается. Платить все равно должен или импортер, или производитель – тот, кто приходит на рынок с этими добавками. Но для этого нужно, чтобы Минспорта повернулось к этой проблеме лицом и написало в Минздрав с просьбой внести пункт о сертификации на предмет содержания допинга в перечень документов для тех, кто торгует БАДами. И тогда проблема решится. Если ты решил торговать этим товаром, то ты вынужден будешь выполнять все требования, делать необходимый анализ и платить за них деньги.
 
Сегодня этого анализа для спортивного питания пока не предусмотрено. Я знаю, что есть производители или импортеры, которые на свой страх и риск приходят и платят, делают анализы. Они заботятся о своей репутации.
 
В чем страх и риск? Недавно российский велогонщик Колобнев отбился от обвинений в приеме допинга и добился отмены дисквалифкации. Поскольку он человек небедный, начал разбираться, в чем дело. Оказалось, что он принимал российскую добавку «Капилар», которая применяется при варикозной болезни. Он отдал эту добавку на обследование в лондонскую лабораторию, которая проверяла допинг-пробы спортсменов во время Олимпиады-2012. И анализ подтвердил, что она действительно содержит мочегонное средство, употребление которого наказывается дисквалификацией. Когда же начали разбираться, как это вещество туда попало (оно не указано в составе компонентов биодобавки), то выяснилось, что на заводе хорошо не помыли чашу после того, как ранее на той же линии расфасовывали мочегонный препарат! Всегда есть фактор нечистоплотности как со стороны производителя, так и со стороны атлета, который может уколоться сразу за углом после того, как сдал внесоревновательный допинг-тест, будучи «чистым». А потом, попавшись на соревнованиях, заявлять, что до старта десятки раз проходил обследования и имел отрицательные результаты. Эта психология крепко укоренилась на постсоветском пространстве. У «буржуев» с этим строже: прием допинга – это мошенничество, приравнивается к неуплате налогов, предполагает возврат призовых. Но это уже тема для другого разговора».

Добавить комментарий